поиска на warning.dp.ua
  

 

Семейные и социальные корреляты преступности

часть 1  \  часть 2  \  часть 3  \  часть 4

 

Социализация предполагает не только передачу культурных традиций через родителей, но и усвоение ценностей и стандартов, связанных с меняющимися на протяжении жизни социальными ролями. В данной статье обсуждается воздействие на криминальность социальных сил.

Р. Блэкборн

Введение

Исследования показывают, что индивидуальные особенности генетического происхождения играют определенную роль в развитии криминального поведения. Ребенок не является просто tabula rasa, чьи характерные черты формируются контролирующим каждый шаг окружением, но и сам содействует своему развитию, влияя на реакции других людей. Однако индивидуальные вариации темперамента и стратегий решения задач, обнаруживающие себя уже в начале жизни, видимо, основываются на более фундаментальных параметрах физиологической активности, и их дифференциация на сложные психологические функции возникает только благодаря реципрокному взаимодействию с социальной средой.

Эта статья посвящена рассмотрению социальных влияний на развитие криминальности. Также будут рассмотрены исследования коррелятов расстройства поведения и агрессии, поскольку эти последние являются не только предвестниками более поздней социальной девиантности (см., напр.: Robins, 1978; Farrington, 1989), но, по-видимому, имеют предпосылки, сходные с предпосылками развития криминальности. Психологи традиционно проявляют повышенное внимание к семье как первичному агенту социализации, тогда как социологов больше интересует влияние соседей, школы, места работы и брака. Такое разделение интересов нашло отражение и в данной статье. Тем не менее социализация предполагает не только передачу культурных традиций через родителей, но и усвоение ценностей и стандартов, связанных с меняющимися на протяжении жизни социальными ролями. Поэтому в данной статье будет также обсуждаться воздействие на криминальность социальных сил за пределами семьи.

Семейные структуры и взаимодействия

Сравнение семейной среды делинквентов и неделинквентов показывает, что делинквенты часто растут в неблагоприятных условиях. Многие из результатов, которые нам предстоит суммировать в этой главе, были предвосхищены в ранних работах Хили (Healy, Bronner, 1936) и Глюков (Glueck, Glueck, 1950) и впоследствии воспроизведены в лонгитюдных исследованиях, таких как Кембриджское исследование (Farrington, West, 1990) и долгосрочное последующее наблюдение за мальчиками в Кембриджско-Соммервилльском исследовании в Массачусетсе (McCord, 1979, 1986), а также в многочисленных поперечно-срезовых сравнениях (см. обзоры: Hethcrington, Martin, 1979; Loeber, Stouthamer-Loeber, 1986; Snyder, Patterson, 1987). В большинстве исследований семейных коррелятов преступности, проведенных до 1950-х гг., чувствуется влияние психоаналитических концепций о значении первых пяти лет жизни для дальнейшего развития; сохранившийся интерес к отношениям в раннем детстве и сегодня прослеживается в теории привязанности. Однако в более близких к нашим дням исследованиях основное внимание сосредоточивается на взаимодействиях между родителем и ребенком в доподростковый и подростковый периоды развития, что отражает возросшее влияние теорий социального научения и социального контроля. Это повлекло за собой не только изменения в методологии, состоящие в использовании наряду с интервью и ретроспективными отчетами методов прямого наблюдения, но и смещение акцентов с эмоциональных потребностей детей на эффективность их воспитателей с точки зрения формирования и передачи навыков и стандартов поведения. Хотя переменные, получающие наибольшее внимание в исследованиях семейных коррелятов, во многих случаях совпадают, их можно разделить на функциональные аспекты, или межличностные процессы, которые оказывают прямое воздействие на поведение, и структурные аспекты, такие как размер семьи, влияние которых является менее прямым. Эти аспекты рассматриваются в нижеследующих разделах.

Воспитание детей в семье

Складывающиеся в каждой семье методы воспитания детей представляют собой определенную совокупность вариантов родительского поведения, способствующего просоциальному развитию ребенка, но центральное внимание в этом разделе будет уделено применяемым родителями дисциплинарным мерам. Хотя дисциплинирующие воздействия не всегда отличимы от других практически ежедневных столкновений, они являются относительно устойчивыми стилями интеракции, к которым родители прибегают для прекращения, предотвращения или изменения нежелательного поведения ребенка. Они часто изучаются по отдельности, и до сих пор нет унифицированной теоретической системы, которой можно было бы руководствоваться при наблюдениях за функционированием семьи. В результате эта область исследований страдает от переизбытка вольной и нечеткой терминологии. Например, дисциплинарные меры в семьях делинквентных или агрессивных детей часто описываются как суровые, карательные, применяемые от случая к случаю или в зависимости от настроения родителей, а также как демонстрирующие «недостаточную» материнскую любовь (Glueck, Glueck, 1950; Cortes, Gatti, 1972; Feldhusen, Thurston & Benning, 1973; West, 1982; Kolvin et al., 1988). Однако эти общие и не свободные от оценочных суждений описания не определяют четко параметры способов воспитания, наиболее часто приводящих к антисоциальному развитию.

Попытки систематизировать имеющиеся данные сосредоточиваются вокруг содержания, стиля и последовательности дисциплинирующих воздействий. В од-Ном подходе идентифицируются паттерны вознаграждений и наказаний, раздаваемых при дисциплинарных конфронтациях, и проводится различие между Применением силы/власти (power assertion) (физическое наказание, критика и Угрозы, лишение материальных благ), лишением любви (love withdrawal) (нефизическое выражение неодобрения и воздержание от проявлений привязанности) и индукцией (разъяснением проступка и сосредоточением внимания на последствиях действий ребенка для других; см.: Hoffman, 1977). У нормальных детей моральное развитие положительно связано с предпочтительным использованием родителями методов индукции и отрицательно — с опорой на применение силы/власти, однако не имеет единообразной связи с лишением любви как мерой наказания (Hoffman, Saltzstein, 1967). Относительная неэффективность применения силы/власти в качестве дисциплинирующего воздействия в процессе социализации объясняется его зависимостью от присутствия наказывающего и страха перед ним, а также тем, что применение силы снабжает ребенка моделью враждебного поведения. Лишение знаков привязанности действенно только во взаимоотношениях, которые уже являются любящими. С другой стороны, индукция лучше всего обучает правилам поведения в конкретной ситуации, вызывает реакции, несовместимые с текущей девиантной деятельностью, и извлекает выгоду из способности ребенка к эмпатии (Hoffman, 1977).

Согласно некоторым исследованиям, в делинквентных семьях чаще всего прибегают к применению силы/власти как способу добиться от ребенка соблюдения норм и правил поведения. Бандура и Уолтере (Bandura, Walters, 1959) установили, что родители делинквентов часто использовали насмешки и физическое наказание, тогда как родители неделинквентов больше полагались на индукцию и лишение любви. Матери, дети которых уже в младшем школьном возрасте страдали расстройством поведения, также обнаруживают тенденцию значительно чаще реагировать как на девиантные, так и на недевиантные образцы поведения своего ребенка в императивной (приказной) и критической форме, чем другие матери (Lobitz, Jonson, 1975; Patterson, 1982). Мак-Корд (McCord, 1979), однако, пришел к выводу, что родительская агрессия в отношении ребенка является значимым предвестником совершения в последующем преступлений против личности, но не против собственности.

Однако содержание дисциплинирующих воздействий не является независимым от стиля интеракции. Материнское поведение по отношению к ребенку можно систематизировать на основе плоской круговой модели, в которой различные формы интеракции размещаются вокруг двух независимых измерений (или осей координат) — любви (принятие и душевная теплота/отвержение и враждебность) и контроля (предъявление требований и наложение запретов/нетребовательность и потворство; см.: Maccoby, Martin, 1983). Благодаря этой модели становится возможным объяснить, например, такое внешне противоречивое описание родительского стиля в делинквентных семьях как «суровый, но не контролирующий», поскольку эти два дескриптора отображают полюса разных измерений. Комбинации этих измерений дают четыре различных родительских стиля: авторитетный (принимающий — требовательный); потакающий (принимающий — нетребовательный); авторитарный (отвергающий — требовательный) и игнорирующий (отвергающий — нетребовательный). Дисциплина, основанная на авторитете и доверии взрослого, побуждает ребенка к самоконтролю и повышает его уверенность в себе. Авторитарный стиль связан с применением силы и, скорее всего, оказывает отрицательное воздействие на ребенка, выражающееся в более низком уровне морального развития, повышенной агрессивности и пониженной самооценке. Однако недостаточная социализация может также быть результатом потакающего и игнорирующего стилей воспитания, а в соответствующей литера^ре авторитарный и игнорирующий стили неизменно рассматриваются в качестве предпосылок делинквентности.

Конкретные последствия стилей дисциплинирования будут также варьироваться в зависимости от того, насколько интенсивно, часто и последовательно они воплощаются в практике воспитания. Переменчивый и непоследовательный курс воспитания может указывать на отсутствие согласия между родителями по поводу способов приучения детей к дисциплине или на непоследовательность одного из родителей в применении дисциплинарных мер, причем и то и другое нередко наблюдалось в семьях делинквентов. Например, часто сообщается о слабом материнском контроле и отцовской рестриктивности (Hetherington, Martin, 1979). Однако в поведенческих подходах особое значение придается непоследовательности в форме необусловленных последствий {noncontingent consequences). Хорошей иллюстрацией здесь могут быть работы Паттерсона (Patterson, 1982, 1986), который разработал ориентированную на воспитательную практику программу исследований, чтобы с позиций социального научения построить теорию процесса семейного принуждения, призванную объяснить антисоциальное поведение у дошкольников и детей предподросткового возраста.

Согласно наблюдениям Паттерсона, безвредное аверсивное поведение детей в форме крика, хныканья, дразнения и игнорирования (просьб и приказов взрослых) встречается во всех семьях. Однако частота такого поведения снижается вследствие применения эффективных нефизических способов наказания, включающих временное прекращение подкрепления, лишение привилегий и поручение рутинных работ по дому, вместе с параллельным обучением просоциальному поведению путем введения четких правил. Все эти ситуативные управляющие воздействия, по-видимому, состоят в родстве с паттернами индукции и авторитетного стиля, выделяемыми другими учеными. Аверсивное поведение имеет тенденцию сохраняться у антисоциальных детей, и девиантные семьи характеризуются использованием большего числа наказаний в форме унижения и пустых угроз. Данные микросоциальных наблюдений за последовательными интеракциями говорят о высокой частоте реципрокного принуждающего обмена реакциями между родителем и ребенком в таких семьях. Мать чаще уделяет внимание девиантному поведению ребенка и чаще взаимодействует с ним по поводу такого поведения, реагируя на проступки «ворчанием», содержащим угрозы, которые никогда не исполняются. Она может также вступить в длительный принуждающий обмен реакциями с ребенком, который может закончиться применением физического насилия. Агрессивное поведение ребенка положительно подкрепляется привлечением к себе родительского внимания и вовлечением родителя во взаимодействие, а также отрицательно подкрепляется в тех случаях, когда родительское наказание прерывается контрнаступлением ребенка. Помимо того, что родитель подает ребенку пример агрессивного поведения, он подкрепляет принуждающий стиль поведения ребенка, который затем распространяется на другие ситуации в семье и за ее пределами.

Паттерсон, таким образом, подчеркивает, что именно применение суровых, но непоследовательных наказаний, а не сами по себе наказания, отличает девиантные семьи. Впрочем, он различает два стиля дисциплинирования в семьях с антисоциальными детьми, которые соотносит с различными формами детской девиантности (Patterson, 1982; Snyder, Patterson, 1987). «Социальные агрессоры» дразнят и задирают братьев и сестер и подвержены частым вспышкам гнева, тогда как «ловцы внимания» (stealers) прибегают к целому букету прегрешений, включая ложь, неуемную активность, поджоги и мелкое воровство. Для родителей «социальных агрессоров» более вероятен вовлекающийся (enmeshed) стиль, когда тривиальные проступки детей вызывают у них сильное раздражение, имеющее продолжение в большом числе приказов и критических замечаний, и в таких семьях особенно часто развиваются принуждающие интеракции. Маккоби Родители «ловцов внимания» предпочитают не вовлекаться в занятия ребенка, демонстрируя безучастный стиль, при котором наказываются только некоторые антисоциальные проступки. Если они применяют наказание, оно часто не связано непосредственно с поступком ребенка. Оба эти стиля неэффективны в том, что касается изменения (в лучшую сторону) девиантного поведения ребенка.

Безучастный и вовлекающийся стили, по-видимому, равнозначны игнорирующему и авторитарному стилям, которые описали Мартин (Maccoby, Martin, 1983). Однако безучастный стиль наиболее очевидно связан с последующей делинквентностью. 84% детей, бывших «ловцами внимания» в восьмилетнем возрасте, имели дело с полицией в 14 лет, по сравнению с 24% «социальных агрессоров» и 21% нормальных детей, а для двух третей из них правонарушения уже стали привычным делом (Moore, Chamberlain, Mukai, 1979). Низкий уровень делинквентности среди «социальных агрессоров» может показаться необычным, но эта классификация относится только к поведению дома, и было отмечено, что из семей с максимально выраженным процессом принуждения выходят дети, демонстрирующие образцы поведения, свойственные как «социальным агрессорам», так и «ловцам внимания» (Loeber, Stouthamer-Loeber, 1986).

Безучастный стиль во многом связывается с недостаточным надзором за детьми, или текущим контролем детского поведения, который подразумевает oсведомленность родителей о том, где находится ребенок в данный момент, кто его друзья, чем он занимается вне дома в свободное от учебы время, когда он должен приходить домой и др. Недостаточный надзор, как было установлено в некоторых исследованиях, значимо коррелирует и с официально зарегистрированной делинквентностью, и с делинквентностью по данным самоотчетов (Hirshi, 1969; McCord, 1979; Wilson, 1980; Patterson, Southamer-Loeber, 1984; Cerncovich, Giorgano, 1987). Недостаточный надзор также часто упоминается в анамнезе агрессивных мальчиков (Feldhusen, Thurston & Benning, 1973; Loeber, Dishion, 1984). Согласно исследованиям Уилсона, проведенным с мальчиками из бедных городских районов (Wilson, 1980, 1987), плохой контроль со стороны матерей является более важным фактором в различении делинквентов и неделинквентов, чем неблагоприятное социальное положение или криминальность родителей.

Тем не менее, несмотря на очевидное практическое значение надзора за детьми для их дисциплинирования, это понятие обладает небольшой объяснительной силой. Паттерсон считает контролирование поведения детей важным компонентом материнской компетентности, который коррелирует с эффективностью преодоления конфронтации и применения социального подкрепления (Patterson, Stouthamer-Loeber, 1984). Он отводит этому аспекту центральную роль в развитии делинквентного поведения, так как многие девиантные поступки остаются ненаказанными. Хирши и Готтфредсон (Hirshi, Gottfredson, 1988), однако, полагают, что данный аспект имеет отношение скорее к совершению преступлении, чем развитию криминальности, поскольку первое, вероятно, происходит раньше. С этим положением согласуются данные, согласно которым родительский кон-троль более тесно связан с делинквентностью старших подростков, чем с делинквентностью детей предподросткового возраста (Snyder, Dishion & Patterson, 1986; Weintraub, Gold, 1991).

Семейные интеракции

Крайние формы отвержения и безразличия, обнаруживаемые в стилях дисциплинирования, в известной степени распространяются на взаимодействия между всеми членами делинквентных семей. Конфликт между родителями, выражающийся в спорах, постоянных ссорах, враждебных позициях, а также непрочный брак или распад семьи, как было установлено в результате лонгитюдных исследований, оставляют в ранней жизни делинквентов заметный след (McCord, 1979, 1986; West, 1982; Kolvin et al., 1988). Супружеские склоки также коррелируют с расстройством поведения у мальчиков (Emery, OLeary, 1982) и с распространением мальчи-ками агрессии на объекты и ситуации за пределами семьи (Loeber, Dishion, 1984).

Родители делинквентов чаще демонстрируют отрицательное отношение к своим детям, хотя не до конца ясно, какие негативные интеракции здесь более значимы — с матерью или с отцом. Глюк и Глюк (Glueck, Glueck, 1950) установили, что и отцы, и матери делинквентов проявляли меньшую любовь к своим детям, чем родители неделинквентов. Однако по наблюдениям Бандуры и Уолтерса

(Bandura, Walters, 1959), отношения между отцом и сыном нарушаются чаще, чем между матерью и сыном, а отцы делинквентов проявляют меньше тепла и проводят с сыновьями меньше времени, чем отцы неделинквентов. Хэнсон с коллегами (Hanson et al., 1984) также установили, что конфликтные отношения между отцом и сыном предсказывали вовлеченность ребенка в преступление. С другой стороны, в лонгитюдном исследовании Мак-Корда недостаток любви со стороны матери, который ощущал ребенок в период от 5 до 13 лет, был значимо связан с совершением в дальнейшем сыновьями преступлений против собственности, но не против личности. Была обнаружена взаимосвязь последних с конфликтами Между родителями и с проявляемой по отношению к ребенку агрессией. Разнящиеся выводы исследователей могут отражать растущее влияние отца по достижении детьми подросткового возраста и уменьшающееся — матери, но могут отражать и кумулятивный эффект в том смысле, что отвержение обоими родителями оказывает более сильное воздействие и вызывает более сильную делинквентность в дальнейшем, чем отвержение только одним родителем (Rutter, 1971; McCord, 1986).

Делинквенты также негативно воспринимают свои семьи. Багат и Фрейзер (Bhagat, Fraser, 1970) установили, что делинквенты оценивали своих матерей по семантическому дифференциалу ниже, чем неделинквенты. Делинквенты-рецидивисты описывают свои семьи как менее сплоченные и менее экспрессивные по шкале семейной среды Мооса, а также как менее ориентированные на достижение или отдых, чем неделинквенты (Leflore, 1988). Делинквентность по данным самоотчетов также связана с недостатком участия и поддержки со стороны родителей (Hirshi, 1969) и, как свидетельствуют сами подростки, с постоянными конфликтами между родителями и детьми, низким доверием родителей к детям и отсутствием близких взаимоотношений (Cernkovich, Giordano, 1987). Впрочем согласно данным Кантера (Canter, 1982b), недостаток семейной привязанности сильнее связан с делинквентностью мальчиков, чем девочек.

Недостаток участия в делах друг друга находит отражение в том, что делинквентные семьи редко проводят вместе свободное время (Bandura, Walters, 1959, Cortes, Gatti, 1972). Фаррингтон и Вест (Farrington, West, 1990) сообщают, что редкое участие отца в занятиях сына 12-летнего возраста значимо предсказывает совершение сыном преступлений после 20 лет. Когда же они взаимодействуют друг с другом, их обмен реакциями чаще всего обнаруживает разногласия. Хетерингтон, Стоуви и Ридберг (Hetherington, Stouwie & Ridberg, 1971), например, отметили, что в ходе структурированных взаимодействий (в терапевтической ситуации) члены делинквентных семей проявляют меньше тепла и больше враждебности, имеют более негативные ожидания относительно друг друга и реже достигают согласия, чем члены неделинквентных семей. Аналогичные результаты были получены в наблюдениях за интеракциями матери и сына в семьях без отца; в делинквентных семьях коммуникация была более негативной и отношения были менее теплыми (Blaske et al., 1989).

Иногда семейный разлад переходит в жестокое физическое обращение родителей со своими детьми. Насилие в семье будет обсуждаться в главе 9, но здесь важно отметить, что опыт физического насилия в детстве является предвестником делинквентности вообще и совершения насильственных преступлений в частности. Уайдом (Widom, 1989a) рассматривает доказательства связи жестокого физического обращения в детстве с последующим антисоциальным поведением и отмечает, что здесь оправданы только предварительные выводы о причинной связи. Большинство детей, с которыми жестоко обращаются, не становятся впоследствии асоциальными личностями, а согласно некоторым исследованиям, жестокое физическое обращение, возможно, вообще не является существенным фактором делинквентного развития. Например, по данным последующего наблюдения Мак-Корда, более значимо не жестокое обращение как таковое, а отвержение со стороны родителей, ибо серьезные преступления в юном возрасте совершались 50% детей, которые были отвергнуты, но только 20% детей, которых родители физически наказывали или игнорировали, и 11% детей, которых любили (McCord, 1986). В исследовании Брауном (Brown, 1984) подростков была также найдена связь между делинквентностью по данным самоотчетов и документально подтвержденными фактами заброшенности детей и психологически жестоком обращении с ними, однако между делинквентностью по данным самоотчетов и жестоким физическим обращением с детьми связь отсутствовала. Однако Уайдом (Widom, 1989b) описывает 20-летнее последующее наблюдение за детьми с официально установленным статусом заброшенных родителями или жертв жестокого физического обращения с их стороны, в ходе которого она установила, что к моменту достижения взрослости такие дети чаще других имели приводы и судимости. Что касается лиц мужского пола, 42% стали преступниками, по сравнению с 33% из контрольной группы. Показатели для лиц женского пола составили соответственно 19 и 9%. Жестокое обращение с ребенком было также значимо связано с совершением насильственных преступлений в последующем, но только у мужчин. Противоречивые результаты исследований в этой области, возможно, отражают меняющиеся критерии жестокого обращения с ребенком.

далее....

источник: http://www.narcom.ru


Читайте также:

SelectorNews
 

     быстрая навигация по порталу   <СПРАВОЧНИК ПО БЕЗОПАСНОСТИ>
способы выживания личная безопасность корпоративная безопасность безопасность средств связи
дорожная безопасность агентура и сбор информации компьютерная безопасность сексуальная безопасность
 


 



Реклама:

Реклама на портале WARNING.dp.ua

Исходя из безусловного права личности на собственную безопасность всем предоставляется право свободного копирования, распространения
и издания этих материалов, как в полном объеме, так и по частям в любых комбинациях!

KMindex Rambler's Top100

Простой и удобный поиск вакансий в рудный региона.